Верховный суд решит, достаточно ли заключения ТПП и внутреннего регламента, предписывающего остановить работу, чтобы подтвердить форс-мажор при угрозе БПЛА. Практика по таким спорам пока неоднородна, но к профессиональным перевозчикам суды подходят строго: требуют доказать не только сам сигнал, но и фактическую остановку движения и ее связь с конкретной просрочкой. Юристы ожидают, что позиция ВС уточнит стандарт доказывания и покажет, когда регулярные угрозы уже становятся предпринимательским риском. Рассмотрение жалобы назначено на 21 сентября.

Адвокат АБ «Бельский и партнёры» Константин Перельман прокомментировал тему для Право.Ru.

Судебная практика по вопросу квалификации атак БПЛА как форс-мажора до сих пор остается неоднородной, устойчивой позиции высших судебных инстанций пока нет, отмечает Константин Перельман. В спорах непосредственно с перевозчиками и хранителями (профессиональными участниками оборота) практика довольно жесткая. Суды применяют повышенный стандарт доказывания, поскольку эти субъекты отвечают независимо от вины и должны доказать не только сам факт атаки, но и то, что предприняли все разумные меры для предотвращения вреда.

По словам экспертов, отказ нижестоящих судов в этом деле полностью соответствует сложившейся тенденции. По делам о грузоперевозках суды нередко не признают угрозу атаки БПЛА обстоятельством непреодолимой силы и не находят причинной связи между тревогой и задержкой груза. Так произошло, например, в делах № А40-57386/2026 и № А40-78751/2026. Заключение ТПП суды учитывают, но оно не заменяет доказательств причинно-следственной связи между сигналом опасности и просрочкой конкретной перевозки, говорит Перельман. Поэтому к нему нужны документы, которые подтверждают, что произошло на конкретном участке в конкретный период и как это повлияло на конкретный груз.

«Чем чаще в регионе происходят атаки, тем меньше шансов, что суд признает их форс-мажором, поскольку теряется признак чрезвычайности. В спорах по Курской и Белгородской областям, где риск атак БПЛА длится уже больше двух лет, суды прямо пишут, что непредвиденными могут быть только разовые, экстраординарные события, а систематические ракетные опасности уже входят в предпринимательский риск», - отметил Константин Перельман.

Закон не запрещает ссылаться на форс-мажор, если риск был предвидим в принципе, критерий чрезвычайности оценивается судом применительно к конкретному обязательству и конкретным условиям его исполнения, объясняет Перельман. На практике знание о риске на момент заключения договора или принятия заявки становится сильным аргументом против форс-мажора: разумный участник оборота должен учитывать предвидимые обстоятельства в сроках, условиях ответственности и других положениях договора. При этом сам факт принятия заявки в условиях действующего режима ЧС не исключает форс-мажор автоматически. Перевозчик может попытаться доказать, что конкретную просрочку вызвала не общая опасность атак БПЛА, а внезапная и непредотвратимая остановка движения в определенный момент на конкретном участке.

Если экономколлегия поддержит нижестоящие суды, это закрепит уже фактически сложившийся, но разрозненный подход: сами по себе сигналы о ракетной опасности и угрозе атак БПЛА не освобождают профессионального перевозчика от ответственности, считает Перельман.

Статья на портале Право.Ru